  Сколково-2: Как не стать центром бананотехнологий |
- Гэг для вундервафли: гражданская due diligence проекта
-
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=91.6)
yapparova- April 1st, 2010
- (no subject)
-
- yapparova
- December 19th, 2009
- Ренессанс хэнд-мейд - 1
-
- yapparova
- November 4th, 2009
Дети при костюмах и ранцах – третий класс максимум – терпеливо ждут, пока их минует тяжелый поток воздуха и тяжелый поток металла. В школу они ходят через железнодорожные пути и взявшись за руки.
Я смотрю на них из окна этого поезда. Первое впечатление в любом хорошем путешествии - всегда пронзительное: глетчер рефлексии и воспоминаний пока еще не навис над способностью принимать происходящее. Если бы я снимала фильм, это стало бы первым кадром. Впрочем, мне в самом деле пришлось много пользоваться видеокамерой: делали какой-то затянувшийся и перегруженный стендапами сюжет о том, как же все-таки проходила медиа-акция «Поезд без брони» - «пресс-тур в Чечню для молодых журналистов» (общим числом 56), организованная Федеральным агентством по делам молодежи в рамках программы «Информационный поток».
Грозный начинается дважды. Сначала видишь из окна автобуса помесь выщербленных выстрелами руин и картонных новостроек, магазинов стройматериалов и хореки, томительно напоминающую один из множества итальянских курортных городков. На просторе за три года отстроенного города зияют фантасмагорические надписи «Супермаркет» над супермаркетом, «Дом моды» над домом моды (опять ты, Кэп?); привечают нарисованные в стиле соцарта – того самого соц-арта детских лагерей – лица Путина, Ахмат-Хаджи и Рамзана Кадырова: один портрет на три минуты езды. Гостиница, за которую почему-то оправдывается отвечающий за участников Рустам Габазов, заместитель председателя Молодежного парламента республики: «Грозный», оказывается, - единственная, в которой можно сразу разместить всех нас.
Второй раз Чечня подступает за завтраком: намекают на то, что лучше бы надеть юбку, потому что на сегодня запланирована встреча с Президентом республики. В юбке и балетках холодно. Вдобавок кажется, что я похожа на глубоко офисную работницу ООН. Вхожу в образ и ощущаю, как мне передается его успокоительная целостность.
Инструкция пользователя
«То, что вам понравилось, расскажите всем, то, что не понравилось, - только нам».
Так сказал руководитель детского ансамбля песни и танца «Даймохк» Рамзан Ахмадов. Об этом же говорили почти все, но честнее всех выразил он. Упреки в адрес «федеральных СМИ, захваченных поиском жареных фактов» справедливо истолковываются как сетования на ограниченность великорусского ума. В преодолении ее дошли до абсурда, а начали с пресс-конференции в парламенте.
Прелесть официальных мероприятий в республике состоит в том, что чиновники имеют обыкновение говорить настолько искренне, что не их не стыдно цитировать. Так, Председатель Народного собрания Чечни Дукуваха Абдурахманов и другие выступавшие обратили свое менторски-воодушевленное выступление в историко-культурную справку. «Мы живем духом культуры русских, хотя мы мусульмане, хотя мы чеченцы»; «Мы – единственный народ, который говорит по-русски без акцента»; творчество Пушкина, Лермонтова и Толстого было бы невозможно без Кавказа; исторические анекдоты про Александра Чеченского; «Мы, молодые чеченцы, не видим образа врага».
Та роль, которая была отведена чеченскому народу исторической судьбой и отошла при разделе масок и котурнов в сегодняшнем медийном пространстве, была определена цитатой из сериала «Бригада»: «… один человек попадает в водоворот, а второй бабочек коллекционирует».
Президент Чечни Рамзан Кадыров на встрече в правительстве ту же формулу сократил до простой инвективы: «Федеральные СМИ вредят нам». И если многие его ответы казались в тот день противоречивыми («Мы выиграли войну с терроризмом» - «У нас каждый день Норд-Ост»), то это заявление самоопровержения не получило.
Силовое поле
Перед посещением мечети «Сердце Чечни» - прививка толерантности: заезд в православную церковь, неестественно ярко расписанную, - почти раскраска.
Надежда (продает иконы и свечи) рассказала, как мусульмане покидают храм со словами: «Я ухожу отсюда с такой легкой душой». На территории церкви встретила доказательство того, какое разнообразие силовиков сосредоточено в республике: прикреплены к церкви оказались представители сразу ГРУ Чечни и милиции - ребята из Череповца, «через четыре месяца уже домой». Когда узнали, что я родилась в Череповце, предложили передать привет. Потом попросили оставить телефон.
- Вы сами откуда?
- Из Волгограда
- Да вы чеченки!
Перед тем, как мы сели в автобус, Надежда попросила: «Вы там скажите ребятам, которые фотографировали, чтобы меня не показывали». Оказалось, что в Ингушетии были примеры - «покажут, а потом расстреливают».
«Силовое» разнообразие подтверждается и в автобусе: нас сопровождают 8 сотрудников МВД:
- Как зовут?
- Сэм
- Серьезный Сэм?
Сэм – хрестоматийно большой и трогательный. Дарит шоколадки, показывает видео по мобильному телефону, всячески ухаживает. «Тяжело работать. Жалею, что пошел. Личной жизни почти нет». Рассказывает про боевиков, работу экспертов на месте зачистки, про захваты и допросы: «Раньше каждый день на убийства, похищения выезжали, теперь – раз в неделю». Когда спросили про отношение населения к МВД – замялся:
- Да здесь кроме милиции и стройки идти работать некуда
- А певцы?
- Ну да, певцы, каратисты (пренебрежительно машет рукой)
Впрочем, долго с Сэмом не поболтаешь: товарищи одергивают его. Оказывается, что «даже анекдоты нельзя».
О дивный новый мир
- Рассказывайте о нас все хорошее, мы хорошие все.
Обстановка в актовом зале грозненского Дворца Молодежи (он чем-то смахивает на баскетбольный), где проходит встреча с молодежью и представителями всего «молодежного» – напряженная в двух отношениях: во-первых, лица молодых чеченцев, сидящих в рядах кресел напротив участников медиа-акции, предельно скептичны; во-вторых, их искренность зашкаливает.
Прямолинейны чемпионы мира - боксер Артур Бетербиев и борец Исламбек Альбиев: «Молодые ребята, когда приходят в зал, они, наверно, не думают: «Ничего себе, чемпион Европы», - думают, наверно, не об этом, а думают: «Ничего себе, у него двухсотка машина есть».
«Я выяснил, что очень большой пробел имеется именно в театральном зрителе, потому что более 15 лет зритель не имел возможности знакомиться с тем, что такое театр, что такое постановка, что такое спектакль, актерская игра. Мы непосредственно сейчас воспитываем именно театрального зрителя», - рассказывает Рустам Милькиев, в свои 25 – директор Чеченского национального драматического театра и уже бывший заместитель министра культуры республики.
Рустам – пример республиканской кадровой политики: молодежь на высшие должности. Причину этого отчасти раскрывает молодой нейрохирург Роман Умаров: «Обычно молодежь учится у старших товарищей, нам, конечно, было сложнее, учить было мало кому: молодежь, кто мог, уезжал, учился дальше, кто остался дома, учился у старших товарищей, которые остались в республике работать».
Когда Рустам Милькиев упомянул, что планируется организовать обучение актеров театра в столичном театральном вузе, произошел диалог:
- А вернутся ли?
- Вернутся.
Реверсивная хроника
- Во время войны он являлся - он, по-моему, всегда являлся – директором ДК «Оргтехника» и всю войну он, в общем-то, днем и ночью ходил закрывал, кто-то приходил открывал после зачисток, сохранил одно-единственное здание этого ДК, благодаря которому мы смогли при свечах, я помню, даже при каких-то от аккумулятора лампочках, проводить в полутемном полуразрушенном ДК фестивали КВН.
Так рассказывает заместитель председателя Комитета правительства ЧР по делам молодежи Мурад Тагиев о тренере футбольной команды ампутантов «Ламан Аз» Руслане Гирзишеве.
Руслан потом упомянул за чаевничанием под звуки сериала «Наруто» (смотрят дети), что в тот момент сильно смутился.
Эта команда - пена войны: почти все ребята подорвались на минах еще в первую кампанию. В альбоме с фотографиями не только «Ламан Аз»: фотографии футболистов чередуются со старыми, будто запыленными снимками давнишнего состава команды КВН «Чеченский след». На них – Мурад Тагиев. Тогда он играл, а еще собирал проводки, чтобы восстановить освещение «Оргтехники»; сейчас он пьет с нами и с Русланом чай.
- Я же помню, когда мы КВНом этим занимались, все смеялись: «Что ты делаешь?», на улице все друзья: «Мурад, ну займись каким-нибудь серьезным делом, что ты КВН, вся эта ерунда», отец мне говорил: «Мне неудобно перед соседями, их сыновья там делом занимаются, а ты вон ходишь людей смешишь». А теперь они говорят: «Мы знали, что из тебя толк получится». Когда увидят по телевизору, как я там с Рамзаном сижу что-то обсуждаю, то: «Мы же в тебя верили». Они всегда в меня верили, оказывается.
Руслан рассказывает, как титулованный «Ламан Аз» - в отличие от представительского «Терека» - «обходят»: «Вот в прошлом году нам убрали отопление, начали новое дело, сказали, что финансирования нет, и ушли». О том, как спортивные делегации из Чечни задерживают на таможне; как члены его команды, вошедшие в сборную футболистов-ампутантов России, говорят ему: «А как мы будем за сборную России играть, они ж нас бомбили?»
Мурад: «У меня соседка была немка, она мне говорит: «Мурат, вот как ты думаешь, нужно крестиками заклеивать окна – Неля ее зовут – «Нель, зачем?» - «Ну, вот когда начнется там стрельба, стекла чтобы…» - «Нель, какая стрельба! Зайдут войска, пройдутся, выгонят тут этих хулиганящих боевиков и все, и все восстановится» - «Да, да». И через месяц началось. Никто не верил, что центр города за неделю просто будет весь уничтожен».
Сейчас ребята из сборной спокойно играют в одной команде.
Крокодил Донди
Урус-Мартан, Шали: чепалгаш в Шали, кажется, вкуснее. Встречают представители местных администраций, лезгинка плавно переходит в рассказ о районе: то ли «отчет о проделанной работе», то ли статья БЭС. Музей «Донди-Юрт» - «оазис чеченской культуры»: помещение с амфорами, реконструкция на открытом воздухе, «жилая башня». Большинство экспонатов размещено вперемешку: клинки, разложенные на полу, соседствуют с ботинками хранителя музея. В одной комнате – фигурка конного горца с отколовшейся головой – на остатки керамической шеи натянута миниатюрная папаха.
Эта непоследовательность продолжается в Гудермесе - в администрации района рассказывают обо всем подряд: «У нас есть виноград, у нас есть рис, закуплен крупный рогатый скот»; строится консервный завод; был рок-фестиваль; школы, дороги, вода, свет, газ – во всех селах; Нарисованный Путин осоловевшим взглядом окидывает борцовское поле в республиканском спортивном клубе «Рамзан». Хозяйка фитнес-клуба тоже говорит об изобилии, своем, профессиональном: «Работы очень много. Ухаживать сейчас все очень любят за собой. Самое популярное сейчас – это омолаживание CDC: все на ретиноле сидят, хотят быть светленькими, молодыми, подтянутыми. Яркие ногти, декоративные, и рисунки, и лепки, и наращивание – нормально все».
Разные вкусы
- А это брак, можно так брать, -
околомедицински одетая женщина с нежной улыбкой указывает на ведро, заполненное стаканчиками с мороженым. Беру шоколадное и ванильное.
«Мы единственный завод на Северном Кавказе, который соблюдает ГОСТ». Директор фабрики мороженого, построенной в голом поле, когда-то начинал с малого бизнеса. Когда ситуация в республике начала стабилизироваться, он представил бизнес-проект Рамзану Кадырову. Тут регулярно раздают мороженое детям, а нам вынесли с десяток разных вкусов и несколько ящиков с собой.
Этот завод в поле не только метафора жизни республики, в недрах разрушенной экономики которой время от времени возникают одинокие частные или государственные предприятия, это еще и экономическая сказка (правда, с концом не однозначно счастливым: прибыли завод пока толком не приносит, его цель – заполнить внутренний рынок).
Все совершенно нормальное в Чечне – например, аквапарк - производит впечатление чуда. Проявления адекватного, обыденного благополучия воспринимаются на первых порах как явления, выпадающие из ряда. Ожидание ненормального тем болезненнее отмечать в самой себе, что оно присутствует где-то на периферии восприятия помимо сознательной воли. Этот глубоко и прочно засевший бес уравнивает федеральные СМИ, «удивлявшихся» конечному пункту моей поездки знакомых, меня и одного молодого вояку. Он лет семь шесть назад проехался в одном купе со мной и моей бабушкой: ее он признал за дворянку («а вы не из этих, из бывших?»), а чеченцев – за людей, которым «нужно головы рубить».
Во время ток-шоу Чеченской государственной телерадиокомпании «Грозный» я с облегчением самобичевания услышала, как участников «Поезда» назвали «туристами». То, что большинству предстоит изжить, я бы назвала «эффектом туристического восприятия» республики. Заявления о коммерческом, политическом, ненародном характере чеченской войны – уже трюизм. Однако обыкновенными «точками соприкосновения» пока становятся только спортивные заслуги, количество построенных школ и участников совместных войн прошлого – по крайней мере, таковы были основные пункты выступлений представителей районных администраций.
- Ренессанс хэнд-мейд - 2
-
- yapparova
- November 4th, 2009
Безотчетный концерт
Нет лучшего подтверждения уникальности твоего опыта, чем восторженная реакция на происходящее сопровождающих тебя сотрудников МВД. Президентская резиденция: личный ипподром, у ворот – крупные золотые лёвы, осененные белеющими во тьме обелисками, мечеть, зоопарк с бойцовскими собаками, лебедями белыми и черными, оленем без ограждения.
Мурад Тагиев поясняет, что «это не как культ личности идет. Культ личности у Рамзана проявляется в требовании результатов от министерства, они его просто боятся как огня, почему, в общем-то, все эти позитивные моменты? Потому что единовластие, вот как он сказал, и не дай бог поручение не выполняется. Но наши чиновники исполнение своих прямых обязанностей рассматривают не непосредственно как нужно работать, а как подхалимаж. Это, может, вы уже оценили - на портретах, на этих баннерах. Это же не Рамзан – «Поклейте мои портреты!», а каждое министерство, ведомство считает просто обязательным повесить, и не один, а несколько».
Однажды президент, смущенный вопросом журналистов о его многочисленных изображениях, приказал их убрать. С одного здания портрет не сняли. Оправдание провинившегося было блестящим: «Рамзан Ахматович, никогда не смел ослушаться вашего указания, но теперь я не выполню ваше требование – я не сниму ваш портрет».
Финальной шуткой «Следа» в тот вечер стала такая: «Чеченская Республика как «Формула-1»: болид заменяем, а пилот только один».
«А зачем под крышей аэровокзала попугаи?» - «Для интереса. Там еще рыбки есть».
В аэропорту отмечаю, как непривычны уху интонации делающего объявления женского голоса: он удивительно расслаблен. Это режет слух так же, как удивляет – приятно - искренность и страстность чеченцев при произнесении, казалось бы, таких «плакатных» фраз: «Чеченский народ и Рамзан Кадыров – одна команда!»; «На данном этапе развития общества мы консолидировались». Такая эпичность и нерасчлененность восприятия – свойство в высоком смысле «первобытного» сознания, восхитительного по напряженности нравственного усилия; сознания эпохи установления границ, отраженного в гомеровской «Илиаде». Туда же – агонизм и предельная нацеленность на победу («У нас есть всемирно известные ученые, «Терек» и «Вайнах»).
- В чем секрет ваших побед?
- Выигрываем, потому что чеченцы.
Такой психологический климат, вероятно, зиждется на молодости властного механизма в республике. Во власть – очень тесную, практически размером в один кухонный разговор - успели, кажется, попасть еще те, кто просто был толковым, «соображучим». Непотизм цветет цветом не столь уж и пышным, бюрократическая иерархия - в развитии. Отсюда – уделение внимания краснодипломникам; отсюда же – фраза, произнесенная Мурадом Тагиевым на встрече в парламенте: «В Чеченской Республике коррупции нет, потому что все, что можно было бы подвергнуть коррупции, уничтожено».
Веский аргумент в пользу благородной «древности» чеченского сознания – традиция проксении: «У нас что в менталитете: зашел ко мне враг, и я должен этого врага на совей территории охранять, накормить, обуть, каким бы он негодяем ни был, и пока он в черте моего двора находится, я его должен защищать. Федеральные власти знаете, что делали: давали коридор, чтобы боевики зашли, запускали людей, смотрели, к кому заходили, кто угощал, а тех людей, которые с менталитетом были, после того, как боевики уходили, насильно увозили, и они пропадали бесследно. Естественно, их родственники потом уходили в горы».
Рамзан Кадыров говорит так: «У нас удачный народ».
Dolce gender nuovo
Справка: лучший ресторан – «Грозный-Сити». Правда, спиртного в заведениях города не продают и, как нам сказали, закрываются все они в час. Малика, координатор нашего диалога во Дворце Молодежи, призналась: «В наших мужчинах здесь сидящих в первую очередь я уважаю то, что глубоко там внутри у них сидит желание защищать нас, женщин, своих сестер, оберегать, пусть я не родная ему сестра, но никогда чеченец мужчина не пройдет мимо чеченки женщины – и не только чеченки».
Еще чеченским мужчинам свойственна щедрость: когда мне не хватило кассеты, оператор, сопровождавший участников акции, дал сразу две: «Там, правда, взрывы в Ингушетии – хотя стирай».
Трехпунктный контакт
За время поездки скатался значительный ком двусторонних случайных связей: Руслан Гирзишев, будучи вторым тренером сборной России инвалидов-ампутантов, не только поддерживает тесный контакт с главным тренером сборной Евгением Григорьевым, капитаном еще и волгоградской команды ампутантов, но и служил когда-то в Волгограде («Офицеры там в «Белом аисте» любили выплясывать на столах»); милиционеры у православной церкви оказались череповчанами; журналист, снимавший участников пресс-тура, оказывается, учился в ВолГУ и весь пресс-тур искал представителей Волгограда.
Макка учится в ЧПГУ на детского психолога, но хотела учиться в медицинском. Для этого нужно было уезжать, но сопровождать ее у родни не получалось. Встретила я ее случайно: мы расспросили друг друга, обменялись телефонами, она пригласила меня за стол. В кулинарии, находящейся в здании, где мы встретились, работают все женщины ее семьи.
И ты завидуешь участнику-дагестанцу, который разговаривает с принимающей стороной «на одном языке».
Олень рисованный – олень настоящий
Пробег с третьего на пятый этаж гостиницы ради номера с горячей водой происходит мимо пролета, в глубине которого – ты это точно знаешь – сидит твой благодетель – молодой чеченец. А ты в легкой маечке с Бемби и кружевом, предательски выглядывающим из-под спортивных штанов.
Приблизительно такое же ощущение собственного глобального несоответствия ситуации сохранялось у меня всю поездку. Было понимание: это добродушие переходит в снисходительность, и за каждым выражением лица и жестом тенью следует мягкая, может, неосознанная ирония.
Конечно, многие настоящие вопросы остались без ответов – зачем отвечать детям? Отгадкой кое-чего стали вариации на тему шлягера «Tradition» из мюзикла «Скрипач на крыше». Что спасло народ от самоуничтожения, «когда гранаты на рынке можно было просто как семечки купить»? - Память о традиции кровной мести. Откуда традиция? – «В голову вбили когда-то».
Таки да, услышала то, что знакомо любому заинтересованному Интернет-пользователю: про необыкновенные трудности получения обыкновенных справок, про то, на какие пожертвования содержится фонд им. А. Кадырова (на деньги фонда был восстановлен целый микрорайон) и как его средства соотносятся с дотированием из центра.
«Если эта нефть остается здесь, то фактически нам ничего от центра не надо».
После
Последний день в Чечне группа участников – обладатели действительно хороших фото- и видеокамер – провела по индивидуальной программе.
В горах нашим дали мед. Пять банок – одну сразу же разбили. Но настоящая жуть началась уже в поезде, когда четыре трехлитровых золотых снаряда были судорожно, жадно и склочно разлиты по самой разной таре – вплоть до упаковок из-под «Доширака». Наверное, моей памяти предстоит то же самое. Наверное, когда-то так была «разобрана» по внутренностям память историческая и человеческая.
У чеченцев, как они сами считают, иммунитет к страшному. Настойчиво, цепко и отчаянно они отстаивают свое право на то, чтобы не быть, а хотя бы казаться спокойными, чтобы являть собой вид не благополучия – пусть так, а хотя бы роста. Эта интуитивная и подлинная страсть активизируется при любом удобном случае. У каждого есть силы на это – усталые, но, кажется, неисчерпаемые.
Мне понравилось.
До
Правда, всего этого я не запомню. Отложится только то, что было в самом начале.
Луиза Махмудовна Мусаева, проводница Северо-Кавказской железной дороги, золотая женщина. Потеряв ключи от туалета и найдя потом их на столе в собственном купе, сказала так: «Я как женщина, которая ребенка за спину повесила и искала».
Со второго дня открыли дверь между двумя вагонами, отведенными под участников и организаторов пресс-тура, и поездом.
Вечер, пыльные черно-золотые тени приплясывают на смуглых лицах четырех женщин.
В их купе - сладковатый запах, который с обескураживающим космополитизмом оказывается ароматом «Poison» от Christian Dior.
Фатима живет в Вологде, куда уехала от войны. Ее соседка по полке живет в Москве (племянница соседки отучилась в Сорбонне и сейчас работает в том самом «Мемориале») и считает, что все женщины должны носить платок. Фатима сама носила только полоску и недовольна введением формы в университетах. У нее с соседкой легкая конфронтация.
- Девочки, вы такие красивые.
- Платки-то с собой взяли?
На противоположной полке – Зара, она старшая и почти все время молчит. Сидящая рядом с ней у окна - тоже. Заговорила эта женщина только раз - голос задрожал. Рассказ ее почти полностью состоит из перечисления родственников, погибших в войну.
- У меня там была квартира, дом, что эти 350 тысяч? Я вот только и сумела, что сыну и дочери образование дать. Сама работаю по 16-20 часов, чтобы они учились.
- Кадыров – он клевый.
- Главное – ислам. Если у дуба корни глубоко уходят, то и ветки будут крепкие. Сейчас многие возвращаются к исламу. Жить по вере, не воровать и не убивать у нас никто никому не мешает.
- Молодежь у нас очень порядочная, очень.
- У нас в милицию никто работать не пойдет, хоть с голоду сдохнет.
После перечисления пунктов нашей «экскурсионной программы» выясняется, что нас отвезут в отстроенные и охраняемые места. На вопрос про «ощущения» последовал быстрый ответ:
- Страх.
Еще один вопрос – почти как для потенциальных королев красоты:
- Я бы сделала так, чтобы все жили в мире.
Фатима смеется.
